Леонид Трахтенберг: «Перед Каррерой ставили задачу скромнее — попасть в тройку»

Перед его глазами почти вся история «Спартака». Как болельщика, журналиста, пресс-атташе.

Незаметно выросло поколение, для которого нынешний триумф красно-белых – первый за пятнадцать лет. А Леонид Федорович помнит чемпионский 1956-й. Вратаря Тучкуса.

Начиная с 60-х – рядом с чемпионскими командами Симоняна, Бескова, Романцева. А теперь и Карреры.

ЭЛЕКТРИЧКА В ТАРАСОВКУ

– Первое спартаковское чемпионство, которое помните?

– 1956 год. Мне восемь лет. Дома стоял маленький телевизор КВН, но футбол тогда редко показывали. Зато по радио репортажи Вадима Синявского и Николая Озерова слушал регулярно. В том числе с Олимпиады в Мельбурне, где в сборной было десять спартаковцев во главе с Нетто и Симоняном. Единственный, кого не взяли, – вратарь Владас Тучкус. Я страшно переживал, считал, что это несправедливо.

– Он был сильнее Яшина?

– Ну что вы! Яшин – первый номер сборной. Но вторым-то Тучкуса могли позвать. Недавно разговорились на эту тему с Симоняном. Спросил – что ж вы за парня словечко не замолвили? Стал бы олимпийским чемпионом. Никита Павлович вздохнул: «Владас – замечательный вратарь, да режим нарушал крепко. В «Спартаке» на его проделки закрывали глаза, потому что играл здорово. Качалин, главный тренер сборной, сам не пил и таких ребят на дух не переносил».

– А Масленкин? После Мельбурна Старостин распекал его за то, что в отпуске играет с друзьями в футбол на деньги, потом во дворе коньяк пьет. Тот ответил: «Николай Петрович, вранье! Какой коньяк? Что нам, водки не хватает?»

– У меня про Масленкина другая история. Анатолий плохо слышал. Симонян с Нетто отыскали чудо-доктора, повезли к нему. Через десять минут врач выглянул в коридор. Те кинулись навстречу: «Ну что?» – «Ребята, он не настолько глухой, насколько тупой».

– Сурово.

– Доктор оказался динамовским болельщиком. Но при всех милых слабостях Масленкин – изумительный центральный защитник. Быстрый, цепкий, великолепно читал игру. Сейчас был бы лучшим в России.

– Самые яркие матчи «Спартака» тех лет?

– Сначала расскажу, как впервые очутился в Тарасовке. Муж маминой двоюродной сестры – Тигран Петросян, чемпион мира по шахматам и страстный футбольный болельщик. «Спартак» обожал, мог в выигрышной позиции предложить ничью, чтоб к стартовому свистку успеть на стадион. Дача у него была неподалеку, в Валентиновке, на каникулах я часто там гостил. Однажды Тигран Вартанович повез меня и старшего сына Мишу на футбол.

– Почему в Тарасовку?

– Там проводил матчи спартаковский дубль. База – деревянный домик, рядом поле с небольшими трибунками. Тысяч пять набивалось всегда. Из Москвы валили переполненные электрички.

– С ума сойти.

– Сегодня скажешь футболисту основного состава: «Сыграй за дубль» – воспримет как наказание. А тогда Нетто, Сальников, Татушин сами подходили к тренеру, просили разрешения побегать с дублерами. Чтоб набрать форму после травмы, например.

– Еще что помнится?

– Чемпионский 1962-й. Первое золото Симоняна-тренера. В ноябре один из решающих матчей был с ЦСКА. Я получил «двойку», родители на стадион не пустили. К их приходу с работы надо было протопить нашу комнату в коммуналке. Закинул дрова в печь и сел у телевизора. Игра катилась к нулевой ничьей, но «Спартак» выручил Логофет. На последних минутах пробил издали в «девятку». Матч закончился, зашли папа с мамой. Я радостно крикнул: «Выиграли! 1:0!» А у них лица перепуганные: «Сынок, пожар?!» Выяснилось, разжег в печке огонь и не убрал заслонку. Комнату заволокло дымом. Я же, увлеченный игрой, ничего не заметил.

– Могли угореть.

– Обошлось. Даже не представлял, что пройдет пять лет – и приеду в Тарасовку уже корреспондентом. Подружусь с Логофетом, Кавазашвили, Гилей Хусаиновым, вместе будем ходить в Машковские бани. Гиля – парильщик номер один, высидеть с ним нереально. «Спартак» в то время действительно был «народной командой».

– В чем?

– На игры из Тарасовки добирались на электричке. В час пик таланты и поклонники тряслись в одном вагоне. Вокруг базы – скромный заборчик, калитка не запиралась, никакой охраны. Люди на работу шли прямиком через базу, из уважения огибая футбольное поле. Перед матчем с «Торпедо», когда игроки брели с тренировки, прохожие окликали Логофета: «Геша, ну как?» – «Главное – Эдика Стрельцова удержать…» – «Да что его держать? Стоит в центре поля!» Логофет усмехался: «Может, он и стоит. Но думает за всю команду».

РЕЙТУЗЫ КАВАЗАШВИЛИ

– Логофет был помешан на приметах.

– Это правда. У Гешки все приметы были под контролем, ничего не ускользало. Он и ко мне проникся в 1969-м после забавного совпадения. Накануне матча с киевским «Динамо» делал на базе интервью с Логофетом и Осяниным. На следующий день в Лужниках голы забили они же – как раз в том порядке, в котором мы беседовали. «Спартак» выиграл 2:1. Гешка сказал: «Теперь двери Тарасовки для тебя всегда открыты!» С этим матчем еще интересный эпизод связан.

– Какой?

– При счете 1:0 Кавазашвили увидел, что мяч ушел за лицевую линию от ноги соперника. Арбитр Круашвили назначил угловой. Навес – и человек по фамилии Кащей головой воткнул мяч в сетку. Анзор рванул к судье…

– А тот?

– Побежал к центру поля. Кавазашвили за ним, осыпая по-грузински проклятиями. Сейчас бы могло закончиться удалением, а тогда даже замечания не получил. После игры спартаковцы позвали меня в ресторан гостиницы «Россия». Там же Круашвили ужинал. Анзор подошел, извинился.

– Осенью в Киеве, где решалась судьба чемпионства, «Спартак» снова вырвал победу.

– Этот матч Кавазашвили отыграл блистательно. Взял два штрафных от Серебряникова. Из разных углов. Я знал, что Анзор к этим ударам готовился. На каждой тренировке просил Хусаинова бить так же – по дуге, в обвод «стенки». По полчаса – исключительно штрафные! А победный мяч забил Осянин. В стиле Месси, накрутив в штрафной четверых.

– Шампанское в раздевалке было?

– Нет. Игра-то ключевая – но золото «Спартаку» не принесла. Оставались два матча с ЦСКА. Первый завершился вничью, во втором выиграли 1:0 благодаря голу Осянина. Вот тогда чемпионство и отметили. А ко мне обратился главный редактор «Юности» Борис Полевой. Предложил написать о Кавазашвили, который провел гениальный сезон. Фактически сделал «Спартак» чемпионом.

– «Юность» в те времена гремела.

– Точно! Там печатались Вознесенский, Евтушенко, Рождественский, Аксенов, Окуджава… И в марте 1970-го опубликовали мой материал. Изначально назывался «Четыре дня из жизни вратаря». Дневник Кавазашвили. Полевой сказал: «Здесь победные матчи. Нужен хотя бы один проигранный». Я вспомнил, как осенью «Спартак» уступил 2:3 московскому «Динамо», а Анзор запустил метров с сорока от Ларина. Никто не мог понять, как это случилось. Только у Логофета нашлось объяснение.

– Какое же?

– У Геши была феноменальная зоркость к мелочам. Обратил внимание, что лучшие матчи Кавазашвили выдает, играя в обычных трусах. На «Динамо» тот поддел рейтузы. Логофет принялся выговаривать: «Зачем? Если рейтузы – все, не твоя игра!» Анзор не послушал. Но с тех пор даже в лютую стужу не надевал.

– В «Спартаке» он не задержался.

– В конце 1971-го Симонян пригласил из Киева вратаря Александра Прохорова. Кавазашвили обиделся и укатил играющим тренером в кутаисское «Торпедо».

– Говорят, зарабатывал там больше, чем в «Спартаке»!

– Вполне возможно. Хоть не за деньгами туда отправился. Сезон сложился неудачно, Анзор приехал в Москву с мечтой вернуться в «Спартак». Попросил меня выяснить, как к этому отнесутся Старостин и Гуляев, который возглавил клуб после ухода Симоняна в «Арарат».

– Выяснили?

– Оба не возражали, но попросили поговорить с Ловчевым, лидером команды. В тот год она финишировала на 11-м месте, а Женю признали лучшим футболистом Советского Союза. Уникальное достижение!

– Что сказал Ловчев?

– «Анзор предал «Спартак»! Я против его возвращения!» Честно, такого ответа не ожидал. А в 1978-м он сам разругался с Бесковым и ушел в московское «Динамо».

– Симонян рассказывал мне: «Когда в 60-е «Спартак» становился чемпионом, футболистов поздравляла вся театральная Москва, артисты устраивали «капустники».

– Особенно запомнилось чествование в 1969-м в лужниковском дворце спорта. Зал битком. Михаил Яншин, Игорь Ильинский, Лев Кассиль, Олег Анофриев, Армен Джигарханян, Николай Озеров… Именно тогда со сцены впервые прозвучало: «От Москвы до Бреста нет такого места, где бы не болели за «Спартак»!»

– С Озеровым общались?

– Разумеется. У Николая Николаевича последние годы – трагические. Это он продлил благополучную жизнь многим спортсменам, открыл им дорогу на телевидение. Они же его и вытолкнули. Зарабатывал тем, что ездил по городам с устными журналами. Мне звонил, приглашал поучаствовать. Рассказы у него были прекрасные.

– Например?

– Озеров, многократный чемпион СССР по теннису, играет в Киеве. Рядом, на стадионе имени Хрущева, «Динамо» проводит международный матч. У Озерова игра не клеится, нужна передышка. Иначе добьют. Внезапно слышит – со стадиона доносится гимн Советского Союза. Он кладет ракетку на землю. Замирает, слушает, а про себя думает, что же поменять в игре. Судья, видя это, встает. Соперник тоже. Как уверял Озеров, эти три минуты все переломили – матч он выиграл.

«ТОМЬ» – КАК «ГУРИЯ»

– Симонян привел «Спартак» к золотым медалям в 1969-м. Следующее чемпионство случилось десять лет спустя. При Бескове.

– Вы в курсе, что он вообще не должен был возглавить «Спартак»? В декабре 1976-го Бескова назначили в ЦСКА, представили игрокам. Наутро кто-то из генералов сообщил: «Помощников мы вам подобрали». Константин Иванович прищурился: «Сегодня вы за меня решили, с кем я работать буду, а завтра начнете состав на игру диктовать…» Повернулся и ушел. Позже появился вариант со «Спартаком», который рухнул в первую лигу. Андрей Петрович Старостин убедил старшего брата, что только Бескову под силу поднять команду со дна. Но для Николая Петровича тот все равно оставался динамовцем. Отсюда конфликты.

– Были в 1979-м на золотом матче с ростовским СКА?

– Конечно! Летал и в Одессу, где в предпоследнем туре «Спартак» едва ноги унес. 1:1 сыграли, Хидиятуллин дальним ударом счет сравнял. Но еще важнее был параллельный матч киевского «Динамо» – в Тбилиси. Интернета нет. Старостин меня подозвал: «У тебя есть друзья в ТАСС? Набери им, узнай». Дозвонился, прибежал назад: «Николай Петрович, киевляне проиграли 0:1!» – «Кто забил?» – «Саша Чивадзе». Старостин сделал паузу – и выдохнул: «Дай бог ему здоровья».

– В Ростове «Спартак» победил 3:2. Бубнов в мемуарах посвятил этой игре несколько строчек. Считает, футболисты договорились за спиной Бескова, и ростовчане сдали матч.

– Я не верю! Не было ощущения, что играют вполноги. К тому же в середине первого тайма Дасаев столкнулся с Андреевым, повредил колено. Пришлось выпускать Прудникова. Ринат полгода залечивал травму. Матч в Ростове стал первым на моей памяти, когда поддержать «Спартак» приехала солидная группа болельщиков из Москвы. Репортаж я озаглавил: «Спартак» – ты никогда не будешь один…»

– После матча – банкет?

– Вот тут получилось интересно. Никакого командного ужина в ресторане. В Ростове у спартаковцев было много друзей, те в гости зазвали на пиво с раками. Все разбились на компании и разъехались. Дасаев и Хидиятуллин – к Андрееву, Гаврилов и Шавло – еще к кому-то… А Бесков со своим штабом коротал вечер под коньячок в гостиничном номере.

– У каждого тренера – свои «тараканы». Какие у Бескова?

– На мелкие травмы игроков реагировал фразой: «О, у меня это было. Лечится баней». Повторялось так часто, что однажды затянул: «У меня это было…» – как раздался голос Гаврилова: «Константин Иванович, когда же вы играли, если у вас все это было?!» Народ упал, а Бесков махнул рукой: «Да ну тебя, Гаврила!» На макете по два-три часа он втолковывал футболистам, кому в какой точке нужно находиться. Ребята теорию ненавидели.

– Еще бы.

– Только так мог добиться автоматизма на поле, фирменных «стеночек», передач в одно касание. Спартаковцы не поражали скоростью бега, зато мяч у них перемещался феноменально быстро. Выбивать его ногой Дасаеву запрещалось. Бросать надо рукой и своему. У игрока, который получал пас, должно быть минимум четыре предложения. Выбираешь лучший вариант, причем отдаешь под удобную ногу. Иначе от Бескова влетит. Незадолго до смерти он с грустью произнес: «Все-таки футбол пошел по пути Рыжего…» Имея в виду Лобановского. Жаль, не дожил Константин Иванович до нынешней «Барселоны», которая играет так же, как тот «Спартак».

– Дасаеву и Черенкову он все прощал.

– А в сборной любимцем был Леонид Буряк. Мечтал пригласить его в «Спартак». На переговоры послал селекционера Валентина Покровского. Буряк рассказывал мне, как это было. Крещатик, вдруг голос сзади: «Не оглядывайтесь. Идите вперед. Двигаюсь следом».

– Вот это конспирация.

– Покровский опасался, что кто-то увидит человека из «Спартака» рядом с Буряком – и все сорвется. Так дошли до его дома, пообщались. Буряк переходить отказался. Когда годы спустя покинул киевское «Динамо», Константин Иванович вновь позвал в «Спартак». Но сперва поинтересовался: «Ты где жить собираешься, когда играть закончишь?» – «В Киеве». Бесков покачал головой: «Леня, тогда не стоит рисковать. Если хотя бы сезон проведешь в «Спартаке», потом в Киеве могут быть проблемы».

– Мудро.

– Поступок говорит о человеческих качествах Бескова. Или вот история. Октябрь 1987-го, матч с «Вердером». С меня репортаж из Лужников о тренировке немцев, которые прилетели за два дня до игры. Набираю Бескову: «Планируете «Вердер» смотреть?» – «Разумеется. Заезжай за мной вечером на Маяковку. Заодно поужинаем». Звоню в дверь. Отрывает Валерия Николаевна, в глазах слезы: «Час назад умер Андрей Петрович…»

– Бесков тоже плакал?

– Нет. Держался. Видел, как ему тяжело. Андрей Петрович Старостин был самым близким другом. Ужинать мы не стали. Я бы понял, если б Бесков вообще никуда не поехал. Но он сказал: «Я должен увидеть «Вердер». Послезавтра матч». Интересы дела для него всегда были на первом месте.

– «Спартак» разгромил «Вердер» 4:1.

– Недавно с Алексеем Матвеевым, директором спартаковского музея, обсуждали ту игру. Сошлись на том, что по качеству футбола – один из лучших матчей команды времен Бескова.

– Последнее золото со «Спартаком» он взял как раз в 1987-м.

– За тур до финиша в переполненном «Олимпийском» еле-еле дожали «Гурию», которая уже вылетала. Единственный мяч забил Черенков. Вам это ничего не напоминает?

– Вы про «Томь»?

– Ну конечно! Я смотрел, как «Спартак» с ней мучается, и перед глазами всплывала «Гурия». Через тридцать лет ситуация повторилась один в один! Когда до цели остается полшага, это страшно прибивает психологически. Так что упрекать ребят за невнятную игру с «Томью» язык не повернется.

СПИСОК СТАРОСТИНА

– В 1989-м чемпионство «Спартаку» обеспечил Шмаров. Который годом ранее был у Бескове в плане на отчисление.

– Валера – форвард хороший. Но характер не подарок. Знаю, в том списке были еще Бубнов, Пасулько…

– Да полкоманды, включая Родионова с Черенковым.

– Неправда! Это Николай Петрович позже расширил список и настроил игроков против Бескова. Иных аргументов, чтоб его убрать, у Старостина не было. Я не предполагал, что их конфликт зашел настолько далеко. Наоборот, думал, чемпионский сезон 1987-го примирит. У Бескова было много покровителей – и в горкоме, и в профсоюзах. Однако никто его не поддержал. А Роганова, который в нем души не чаял, уже перевели на другую должность.

– Кто такой Роганов?

– Завотделом пропаганды московского горкома партии. В середине 80-х был момент, когда в «Спартаке» начались волнения. Игрокам не нравилось, что теория и разборы матчей у Константина Ивановича затягивались на два часа. Роганов приехал на базу. Выстроил команду: «Ребята, я вас очень ценю. Вы – чудесные. Но любого из вас в Тарасовке хоть завтра может не быть. А этот человек здесь будет до тех пор, пока захочет…» – и указал на Бескова.

– Старостин знал, что вы на стороне Константина Ивановича?

– Естественно. Я же не скрывал. Больше скажу – в 1994 году Романцев сделал меня первым пресс-атташе в российском футболе. Перед назначением поинтересовался мнением Николая Петровича. Тот не возражал. Кто-то напомнил услужливо, дескать, в 1988-м Трахтенберг был за Бескова. Старостин пожал плечами: «Ну и что? Он не предал Бескова. Это тоже заслуживает уважения».

– Золотой матч 1994-го сохранила память?

– А не было его – как и в этом году. «Спартак» лидировал с отрывом, чемпионство за три тура до финиша нам принесла ничья «Динамо» с московским «Локомотивом». Матч по телевизору не транслировали. Романцев остался в Тарасовке, а я поехал на стадион. С финальным свистком позвонил на базу: «Иваныч, мы – чемпионы! Поздравляю!»

– А он?

– Усмехнулся: «Да это тебя поздравлять надо! Я-то уже не раз был чемпионом, а ты – впервые…» На следующий день «Спартак» победил «Жемчужину» – 5:2. Сегодня трудно поверить, что на такой матч пришло около пяти тысяч зрителей, которые растворились в огромных Лужниках. Это теперь на выезд со «Спартаком» отправляется десант по 10 – 15 тысяч. А на игру с вылетающей «Томью» приходит сорок с лишним тысяч! Через тур принимаем «Терек» – так все билеты давным-давно распроданы! Восхищаюсь нашими болельщиками. Без них нынешний успех был бы невозможен.

– У «Спартака» такая арена, что ноги сами туда несут.

– За это нужно поблагодарить Леонида Федуна. Если б не он, клуб легко мог повторить печальную судьбу хоккейного «Спартака», который то исчезал, то возрождался. Федун выстроил шикарный стадион, академию, отремонтировал базу, манеж в Сокольниках, создал «Спартак-2». Между прочим, он утвердил главным тренером Карреру. Это выбор Федуна. Рискнул – и сработало!

РУССКИЙ КОСТЯК

– Кроме воспоминаний – что сохранилось о больших спартаковских победах?

– Я не коллекционер. Если что-то дарили, отдавал болельщикам. Когда футболистов видишь почти каждый день, майки их никакого трепета не вызывают. В этом году, может, оставил бы какой-нибудь артефакт. Но выиграть конкуренцию у Матвеева нереально. В спартаковский музей несет всё-всё-всё. Алексей, кажется, единственный человек в клубе, искренне огорчившийся, что «Спартак» оформил чемпионство без золотого матча.

– Раритетов меньше?

– Ну да. Он уже командировку в Пермь выписал – первую в сезоне. Надеялся, там все решится, получит для музея полный чемпионский комплект – мяч, майку, бутсы. А теперь их у Мбенга придется выпрашивать…

– Где смотрели матч «Зенит» – «Терек»?

– Дома, с женой. Когда арбитр добавил шесть минут, мелькнула мысль – для «Зенита» еще ничего не потеряно. Я видел много матчей, в которых все переворачивалось на последних секундах. Одно из самых горьких воспоминаний – ничья с «Баварией» в Лужниках.

– В 1994-м?

– Да. 90-я минута, вели 1:0, контролировали игру, ничто беды не предвещало. Вдруг нелепая потеря мяча, навес – и Баббель головой сравнял счет. Старший брат Романцева, Валера, который сидел со мной на трибуне, заплакал… Поэтому в победу «Терека» я поверил с финальным свистком.

– Спартаковцы тут же помчались в плавучий ресторанчик. А вы?

– Нет. Игроки звонили: «Федорыч, подъезжай!» Но там собрались футболисты и тренеры. Из административного штаба – никого. Было бы странно, если б я появился. Вот на официальном банкете будут все. Тогда погуляем!

– Вы наблюдали за Каррерой с первых дней в «Спартаке». Как менялся он в течение сезона?

– Сегодня все уже привыкли к его эмоциям, темпераменту. Сначала Массимо казался сдержанным, немногословным. Присматривался. На сборах просто выполнял свою работу – готовил защитников. Когда после ухода Аленичева принял команду, сразу предупредил: «Мы не будем играть в «тики-така», это не мой футбол». И добавил, что цель – выиграть чемпионат. Хотя задачу перед Каррерой озвучили скромнее – войти в тройку.

– Многие на его месте были бы осторожнее с высказываниями.

– То-то и оно. Чужая страна, первый опыт работы главным тренером… Но у Карреры дух победителя. Еще с «Ювентуса». В других клубах тоже считался лидером. Именно этого не хватало «Спартаку», где футболисты были собраны классные, но до нынешнего сезона ничего не выигрывавшие. Ребята услышали тренера – и пошли за ним. Исчезли группировки. Даже у Бескова в 1979-м были, пару лет потребовалось Константину Ивановичу, чтоб оздоровить атмосферу. А Массимо быстро вылепил коллектив, где один за всех и все за одного. Плюс сложился мощный русский костяк – Глушаков, Ребров, Комбаров.

– Это важно.

– Очень! Как и то, что личные симпатии Массимо никогда не проявляются в работе. Ни-ког-да! Для него все футболисты равны – от Боккетти и Промеса до Ананидзе и Зобнина. Кто лучше на данный момент, тот играет. Место в составе никому не гарантировано.

– Раньше бывало иначе?

– К сожалению. У некоторых тренеров были любимчики, которым прощалось все. Другие игроки видели это, что не могло не влиять на результат. А Каррера шанс дает каждому, ни на ком по ходу сезона крест не ставит. Вкалывай, доказывай, что ты сильнее – будешь в основе. Еще нюанс. Как-то Романцев в качества консультанта приехал в Тарасовку…

– При Карпине или Аленичеве?

– Да какая разница? Идет упражнение: игроки стоят напротив друг друга и передают мяч в касание – левой ногой, правой. Через несколько минут Романцев сказал: «Они могут часами так делать – бесполезно. Концентрации нет, люди отбывают номер». Молодой тренер это не заметил. А Романцеву бросилось в глаза. Каррера тоже чувствует сразу, если кто-то на тренировке недорабатывает. Секундной расслабленности достаточно, чтоб взорвался.

– Кричит?

– По-разному. Главное, находит такие слова, что футболист прекращает валять дурака. Массимо научил всех работать. С максимальной отдачей выходить не только на игру, но и на тренировку. Прежде такого не было. Слишком бережно относились к игрокам в «Спартаке». Кстати, уже как пресс-атташе подметил деталь – хвалебные оды о команде в прессе Каррера пропускает мимо ушей. Вот на критические публикации обращает внимание.

– Теперь интересно, что будет дальше со «Спартаком». Футбольные люди уверены, что Массимо эйфории не допустит.

– Сто процентов! Эйфория ему вообще несвойственна. Показательный момент – в декабре «Спартак» ушел на перерыв лидером. Отрыв пять очков. Так на сборах Массимо стал еще требовательнее, чем в первой половине сезона! Нагрузки увеличил, гайки закрутил. Ребята поражались. Знаете, в чем парадокс Карреры?

– В чем же?

– Бывший защитник, специалист по работе в обороне никогда не играет на ничью! Исключительно на победу! Нас ведь весной и с «Зенитом», и с ЦСКА ничья устраивала – но кто скажет, что «Спартак» не хотел выиграть? Вспоминаю товарищеский матч СССР – Швеция перед чемпионатом мира-1982. После первого тайма – 0:0, в раздевалке слово берет Лобановский: «Молодцы, не пропустили…» Бесков перебивает: «Да какие молодцы?! Где голы? Как забивать собираетесь?» Симонян, Гуляев, Бесков, Романцев всегда делали ставку на атакующий футбол. В этом смысле Каррера – настоящий спартаковец.

– «Спартак» для него – русский «Ювентус»?

– Пожалуй. Но играть, как итальянцы, мы никогда не будем. Как бразильцы – тем более. Убедил меня в этом Эдуард Малофеев, бывший форвард «Спартака». В 1984-м он тренировал сборную СССР, мы возвращались с чемпионата Европы. В самолете выпили по рюмке за футбол. Малофеев воскликнул: «Начальство требует, чтоб наша сборная играла, как Бразилия. Это невозможно!» Я спросил: «Почему?»

– Что ж ответил Эдуард Васильевич?

– Поднял палец: «Сам посуди: бразильцу дашь с утра стакан водки – помрет. А русскому человеку только полегчает…»

Источник: «СЭ»

Добавить комментарий