Романцев: На два часа я вернулся в свой «Спартак»

Романцев: На два часа я вернулся в свой «Спартак»

30.03.2017

Свою авторскую программу «Начистоту» обозреватель «СЭ» Александр Львов посвятил посещению спартаковского музея вместе с самым титулованным российским тренером легендарного клуба.

Прошлое – ступени в будущее. Эта древняя китайская мудрость вспомнилась, когда мы с Романцевым почти два часа, позабыв обо всем, бродили по музею «Спартака». И все это время я не переставал удивляться реакции моего спутника – моментами восторженно-радостной, как у фотографии обезумевшего от счастья Шмарова, только что забившего золотой гол киевлянам, а иногда пронзительно-грустной, как у стенда светлой памяти Ильи Цымбаларя. И все-таки чаще на его лице появлялась улыбка, что подтверждало – жизнь свою игроцкую и тренерскую прожил Олег Иванович в легендарном клубе не зря. И ему не стыдно ни перед теми, кого уже, увы, нет, ни перед теми, кто продолжает идти с командой дальше. Вот последним я бы и пожелал почаще перечитывать страницы ее истории, вспоминая слова мудреца из Поднебесной.


А начали это трогательное путешествие в прошлое с великих братьев Старостиных, чей отлитый в металле памятник расположили поближе к тем, для кого они придумали клуб с гордым именем победителя. Постояли, повздыхали, взгрустнули. И отправились в хранилище истории, где прямо с порога нас встретил патриарх этой несгибаемой четверки футбольных мушкетеров – Николай Петрович с одним из своих гениальных изречений: «Любите «Спартак» в себе, а не себя в «Спартаке»!


Уже готова была прозвучать команда «мотор!», когда к Романцеву неожиданно подошла небольшая делегация – семья из олимпийского Сочи во главе с дедушкой, давним поклонником красно-белых талантов. Сияющий от неожиданно свалившегося на него счастья, он протянул книгу с просьбой расписаться в ней самого титулованного российского тренера. Тон съемке был задан!

СТАРОСТИНЫ

– О Николае Петровиче всегда говорили как об уникальном человеке, обладавшем невероятным жизнелюбием и переносившем его на футбол. А каким он остался в памяти Олега Романцева?
– Именно таким. Человек, который хотя бы полчаса поговорил с Николаем Петровичем, оставит память об этом на всю жизнь. Когда я только приехал из Красноярска и сомневался – переходить в «Спартак» или нет, меня привели к Старостину. Поговорил с ним всего полчаса, а вышел из кабинета, и было чувство, что общался с инопланетянином. Его спокойный, уравновешенный, убаюкивающий голос… Это что-то невероятное! А заходил к нему в кабинет с трепетом – ведь это сам Старостин!

– Он ведь и на поле тогда вас еще не видел?
– Нет. Меня приглашал Бесков – тоже большой психолог. Вот он и вселил в меня уверенность, что я могу играть в высшей лиге. А потом меня повели к Старостину. И после общения с ним я понял, что это не какой-то высокий начальник, а простой хороший русский человек. Хотя для меня, как и для всех, он был и остался легендой. Но в получасовом разговоре задавал такие вопросы, словно мы были друзьями. Узнавал про мать, про брата, сестру, рассказывал случаи из своей жизни. И уходя, я уже понимал: кроме «Спартака» нигде играть не буду. Так что по жизни для меня Николай Петрович и отец, и кто угодно. Я знал: в любой ситуации, какой бы она ни была сложной, могу обратиться к Старостину и выслушать совет, которому всегда следовал.

– Николай Петрович был совсем бесконфликтным добряком или все-таки мог вспылить?
– Он был справедливым. И с уникальным чувством юмора! С ним можно было говорить на любые темы. Особенно, если дело касалось жизненных ситуаций. А вспылить… Если только с юмором. Помню, Федор Черенков получил травму и попал в больницу. Мы сидим с Николаем Петровичем в кабинете, вдруг заходит его помощник Покровский: «Смотрите, Николай Петрович, кого я привел. Это Федор Черенков!». Он встает: «Ох, Федор, наконец-то. Как дела, как нога? Когда будешь играть?». А «Федор» в ответ: «Я не Черенков, а приехал на конкурс двойников, который сейчас в Москве проходит. Я – двойник Федора». Николай Петрович встал, протер очки и сказал: «Покровский, если бы был конкурс чудаков, ты занял на нем бы первое место». Вот такие случаи частенько бывали, когда он с юмором реагировал на какую-то ситуацию.

– Мне тоже посчастливилось быть знакомым с Николаем Петровичем, который как-то рассказал случай из времен своей игровой карьеры: «Идем с женой Антониной из Большого театра, где смотрели балет. И вдруг я вспомнил, что пару ускорений не сделал. Снял ботинки и как дал со свистом по Горького!».
– Я верю, что так все и было. Он никогда ничего не придумывал. А порой Николай Петрович и просто удивлял. Помню, однажды рассказывал: «Как-то во время матча чувствую, что-то не бежится. Посмотрел – перелом!».
– Еще он рассказывал забавную историю про еду и лишний вес…
– Было дело в Тбилиси. Я уже тренером работал и вижу, что Николай Петрович бегает по кругу на стадионе. Елки-палки, думаю, ведь человеку уже за 80! Когда остановился, подхожу к нему. «Зачем вам это!» «Да у меня килограмма три лишних…» «Ну и что? Вам же трудно бегать!». «Да. Но я говорю себе: когда накануне пил и ел, легко было, хорошо? Так вот сейчас – терпи! И терплю».
– Это было вообще в традициях всей семьи. Андрей Петрович был одно время движущей силой всего советского футбола, занимал пост начальника сборной, тоже всех умел объединить.
– Потому что все братья умели говорить! Настоящим русским языком, и строили фразы так, что они в душу западали. Допустим, когда мы оставались наедине, Николай Петрович меня называл Олег Иванов, а не Олег Иванович. Так же и Бескова – Константин Иванов, а не Константин Иванович. И я его тоже начал звать Николай Петров, что ему очень нравилось.
– Мы сейчас стоим напротив уникального стенда с личными вещами Старостиных. Здесь все просто дышит историей.
– Расскажу одну про партбилет Николая Петровича. Когда он все-таки настоял на том, чтобы я в 89-м возглавил «Спартак», перед первой игрой с «Жальгирисом» – третьим призером прошлого чемпионата – он мне в Тарасовке говорит: «Олег, сыграем вничью – будет хорошо. Но если проиграем – у нас отнимут партбилеты…» А что это такое, люди, жившие в то время, знают. Мы победили 4:0. И сияющий Николай Петрович заходит потом в раздевалку, поднимает руки и облегченно говорит: «Триумф!»
– Вот фотография, где Старостин с Бесковым мирно общаются на торжественном вечере вручения медалей. Правда, что они не очень ладили между собой?
– Сначала все шло великолепно. Ведь Николай Петрович с братом Андреем, дружившим с Бесковым, и приглашали того в «Спартак». Но потом, когда пошли победы «Спартака», пришло чемпионство, появилась какая-то трещинка. Получилось как бы два медведя в одной берлоге. Константин Иванович стал считать, что он во всем главный, и отношения их осложнились…
– Но Николай Петрович все-таки был дипломатом и старался, чтобы это не влияло на обстановку в коллективе.
– Старался. Так что до открытой вражды дело не доходило. Но недопонимание между ними было.
– Вы тогда были капитаном команды. Чувствовали что-то неладное?
– Конечно. Все это ощущалось. Раньше после установки Константина Ивановича Николай Петрович давал пять-семь минут психологического настроя. А потом Бесков начал: «Хватит, Николай Петрович, хватит». До размолвки он себе такого не позволял. Но мы, конечно, все это чувствовали.
– Какие из самых ярких высказываний Старостина запомнились больше всего?
– «Побеждает не тот, кто больше может, а тот, кто больше хочет». Частенько повторял эту фразу и в сборной, и в «Спартаке».
– А знаменитую фразу «люби «Спартак» в себе, а не себя в «Спартаке» часто вспоминали?
– Не уверен, что это его детище. Речь первоначально шла про футбол. Николай Петрович ее, видимо, переиначил немножко. И довольно часто повторял.

– Что ж, светлая память…
– Да… Да… Удивительный человек.

1979 – ПЕРВОЕ ЗОЛОТО ФУТБОЛИСТА РОМАНЦЕВА

Подходим к уголку с реликвиями, возвращающими в 79-й, когда Романцев впервые в карьере игрока стал чемпионом. Над командной фотографией красно-белых – еще одно яркое высказывание Старостиных: «Все потеряно, кроме чести».

– Впервые я услышал его от Андрея Петровича, – вспоминает Романцев. – И запомнил навсегда. Легенда гласит, что он произнес его в один из самых черных дней в истории «Спартака» – в 1976-м, когда команда вылетела в первую лигу. А до этого те же слова братья сказали друг другу, когда встретились после освобождения из лагерей и все требовалось начинать с нуля. Тогда-то и родилось знаменитое – «Все потеряно, кроме чести».
– Итак, Олег Иванович, год 79-й – первое ваше золото. Помните, с кем дружили в том «Спартаке»?
– Я был в команде уже третий год. В 77-м мы вместе возвращались в высшую лигу. До этого я сыграл один матч за «Спартак», но вернулся в Красноярск. А уже во второй раз старожилы приняли меня как абсолютно равного. Плюс одновременно со мной появились Шавло, Гаврилов, Хидиятуллин, Дасаев, Ярцев, Мирзоян. И я оказался словно в родном коллективе, где играть было одно удовольствие. Буквально через полгода меня выбрали капитаном…
– Новички старались держаться вместе?
– Да, месяц-два так и было. Но потом и москвичи, давно выступавшие за красно-белых, поняли, что мы уже образовали костяк, так называемое ведущее звено, которое сам Бесков признал. Посмотрите, кстати, какой Константин Иванович хороший на фотографии. Мы его всегда видели на трибуне подтянутым, солидным, интеллигентным. А вот эмоциональным – почти никогда. Чтобы Бесков кричал, ногами топал – такого не было! Но внутри он переживал, как никто другой, хотя на людях этого не показывал. Умел выпускать эмоции, пар в день игры. Помню, предстоял серьезный матч, заходит ко мне в комнату Юра Гаврилов и смеется: «Мне что, повеситься?». «Почему?» – спрашиваю. «Сижу, играю в шахматы после завтрака. Подходит Бесков: «Ты чего мозги сушишь? Надо об игре думать! У нас такая встреча! Сходи лучше прогуляйся!». Я пошел. Через полчаса на речке опять встречаю Бескова. Он снова недоволен: «Ты чего энергию тратишь? У нас важный матч, а ты все силы на походы тратишь». Захожу в номер, ложусь. Вскоре заходит Константин Иванович. «Ты чего лежишь?! У тебя же ноги затекают! А вечером ответственная игра. Совсем о ней не думаешь!».
– Так что же делать нужно было?
– Вот Гаврилов как раз и говорит: «Наверное, повеситься». Потом рассказали эту историю ребятам, посмеялись. И Бесков выпустил пар, и мы развеялись. Это тоже ведь своеобразная психологическая подготовка.
– Бесков придумал фразу: «Не знаешь что делать — отдай мяч Гаврилову»?
– Никто ее не придумывал. Сама игра подсказала. Потому что Гаврилов был почти всегда открытым. Нет адреса – всегда есть Юрка.
– Идея приглашения в «Спартак» динамовца Бескова принадлежала Андрею Старостину?
– Мне кажется, да. У «Спартака» дела шли из рук вон плохо. И Андрей Петрович уговорил Николая Петровича, который все решал, пригласить Константина Ивановича.
– Рискованно. Ведь Бесков был известен как человек вспыльчивый, непредсказуемый.
– Риск был. Но у нас с ним были великолепные отношения!
– Вы никогда не скрывали, что взяли многое для тренерской работы именно у Константина Ивановича.
– Было бы удивительно, если бы человек, работавший с таким прекрасным учителем, как Бесков, ничего бы у него не почерпнул. Конечно, я многое взял: и то, как выстраивать игру в пас, как контролировать мяч. Хотя Лобановский, с которым я немного поработал в сборной, называл тот «Спартак» – «одуванчики». То есть легковесная команда, легкая конница. А киевское «Динамо» он построил в основном на дисциплине и «физике», с минимумом импровизации. Потом я пытался использовать его наработки. И когда получалось, мы в Европе наводили шороху.
– Можно сказать, что капитан Романцев что-то унаследовал от Игоря Нетто, вечного капитана «Спартака»?
– Не думаю. Я был знаком с Игорем Александровичем, когда он уже играл за ветеранов. И каким он был капитаном, мне никто особо не рассказывал.
– Когда вы пришли в «Спартак», вам были интересны традиции клуба?
– Всю его великую историю мне рассказывал Николай Петрович. Он обладал удивительной памятью, мог вспомнить все про людей, игравших еще в 20-е годы.
– Знаменитый спартаковский дух всегда жил в команде при вас?
– Конечно.
– И динамовец Бесков, несмотря на то что был новым человеком в клубе, жил традициями?
– А без них в «Спартаке» нельзя работать. Традиции, заложенные братьями Старостиными, будут испокон веков проходить красной нитью. Как только спартаковский дух станет для футболистов пустым словом, ничего хорошего уже не получится.
– Согласны, что в год вашего первого чемпионства самыми яркими личностями, на мой взгляд, были Дасаев, Гаврилов, Ярцев?
– Конечно. Еще добавлю Хидиятуллина с Шавло. А вообще, я не люблю кого-то выделять. Но те, кого вы назвали, – настоящие лидеры.
– Становление Дасаева происходило на ваших глазах?
– Да. Я играл в матче, когда Ринат впервые вышел на поле в Луганске с «Зарей».
– За счет чего он стал лучшим в мире?
– Это был вратарь без нервов, с потрясающей реакцией, умеющий читать игру. А что он творил в рамке? А как действовал на выходах?! А уж ногами как… Он с нами в квадрате на равных играл! Вратарь без слабых мест.

– Чем был велик Гаврилов?
– Наверное, у него «мозги» получше работали, чем у остальных. Он ведь был не очень быстрым. Да, мог обыграть на месте, хотя ноги у него средне работали. Но Гаврилов прежде, чем получить мяч, уже знал, что делать дальше. И пас партнеру давал именно под ту ногу, чтобы тому было удобно принять. Это удивительные и редкие качества.

– Сейчас век скоростей и единоборств. Говорят, что в такой романтичный, спартаковский футбол, как прежде, уже не играют… Вот если бы вы тренировали Гаврилова, заставили бы его отрабатывать в обороне?
– Нет! И у меня были в «Спартаке» игроки такого плана – не скоростные, но с отличной головой. Тот же Ледяхов, например. А Черенков? Он еще медленнее Гаврилова! Но играл же у меня.
– При Бескове в «Спартаке» неожиданно вспыхнул Ярцев…
– Неожиданно потому, что он не получал прежде такой возможности. Жора ведь и во второй, и первой лигах отлично играл. Почему так затянулся его приход в высшую? Наверное, это все-таки вина тренеров, которые не обращали на него внимания. А вот Бесков – обратил. Да, Ярцев попал в «Спартак» уже не юным. Но сразу показал, что он не просто форвард, который мог обмануть защитников за счет скорости, а еще и очень забивной!
– Кстати, в чемпионате 79-го вы тоже отметились тремя голами «Пахтакору», ЦСКА и «Нефтчи».
– Отложился в памяти только первый гол «Пахтакору». А остальные, если честно, уже нет. Но говорит это о том, что у нас была единая команда. Если крайний защитник забивает три мяча, значит, ни Гаврилов, ни Ярцев на себя одеяло не тянули. Они ведь могли бы и сами забивать еще больше, но отдавали передачи и мне, и Хидиятуллину, и Букиевскому.

– Можно считать, что золото-79 стало началом новой эпохи комбинационной игры «Спартака»?
– Думаю, все-таки не началом новой эпохи, а восстановлением старой. Потому что одно время тот красивый футбол пропал, команда вылетела в первую лигу. А до этого «Спартак» играл в кружевном стиле. Но немножко перебарщивал – были игроки, которые делали пас ради паса. У нас такого уже не было – нужно было находить адресат, а потом уже действовать по обстановке.

ГОЛ ШМАРОВА ПОДАРИЛ ПЕРВОЕ ЗОЛОТО РОМАНЦЕВУ-ТРЕНЕРУ


– Наверное, вы никогда не забудете триумфальный гол Шмарова со штрафного на последних минутах матча с киевским «Динамо» в 89-м?
– Такое не забывается.

– Вы вскочили тогда с места, победно вскинув руки?
– Нет, ведь оставалось еще играть пару минут. До финального свистка я эмоции не проявляю. К тому же оставалось еще сыграть на выезде с «Жальгирисом», который снова рвался к медалям. Если бы мы не обыграли Киев, нас бы мог догнать «Днепр», но гол Шмарова снял все вопросы.
– Выходит, Боженька распорядился, чтобы мяч полетел по такой траектории прямо в «девятку»?
– Наверное, мы это заслужили, и Господь нас таким образом наградил. Валерка ведь никогда не бил с такой дальней дистанции. Но попал просто идеально. И его гол запомнится на всю жизнь еще и потому, что принес мне как тренеру первое золото.
– Шмаров входил в число ваших любимых футболистов или с ним было сложно?
– Мы и сейчас с ним в очень хороших отношениях. А людей с непростыми характерами, особенно среди талантливых, хватает. Они ведь всегда имеют свое мнение. Но, как правило, мы с Валеркой находили общий язык.
– Вы ведь лично его приглашали?
– Да. И он оправдал все ожидания.
– В чемпионате 89-го Дасаева уже не было…
– Да. Он уже уехал в «Севилью». И на первые роли у нас вышел Черчесов. Но риска никакого в этом не было. Стас долго работал с Ринатом, терпел, играл за дубль.
– Кавказцы ведь самолюбивые и обидчивые…
– А Черчесов, хоть и самолюбивый, но нисколько не обидчивый. Он дождался своего часа, стал три раза лучшим вратарем страны, выигрывал золотые медали, многократно выручал команду. Так что его терпение сполна было вознаграждено.
– Вы когда-нибудь думали, что Черчесов станет в будущем тренером, да еще возглавит сборную?
– Я и в отношении себя такого представить не мог! Если бы не Николай Петрович, в жизни бы не подумал, что стану тренировать. Когда Старостин предложил мне идти работать в «Красную Пресню», я ответил, что вряд ли смогу справиться. «Сможешь, Олег, – сказал Николай Петрович. – Ты ведь был капитаном, умеешь общаться с игроками, объединять их». Так все и началось. Черчесов у меня в команде тоже был капитаном. И все нужные качества у него есть.
– Как часто звонят вам ребята, ставшие тренерами?
– Бывает. Но в основном интересуются делами и здоровьем. А вот профессиональные вопросы не задают. Ведь отдав столько лет футболу, они и так все знают. Однажды, когда я уже работал в «Красной Пресне», хотел посмотреть тренировку Бескова. Но Константин Иванович не стал никого пускать, закрыл занятие. «Мне-то можно», – спрашиваю его. «А зачем тебе? Ты и так все уже знаешь!», – ответил Бесков. Вот то же самое могу сказать и про моих ребят. Они и так все – большие профессионалы, и мои советы им не нужны.

– Тогда давайте просто пожелаем Черчесову удачи в его нелегком деле.
– От всей души сделаем это.

ЧУТЬЕ ПОДСКАЗАЛО: БЕСЧАСТНЫХ НУЖЕН НАМ В ФИНАЛЕ КУБКА

– Теперь погружаемся в российский чемпионат 92-го, когда вы оформили золотой дубль. Это был первый сезон без «Арарата», киевского и тбилисского «Динамо», «Днепра»… Как относились к разговорам, что соперничать «Спартаку» уже было не с кем.
– Да были команды, которые ни на что не претендовали. Но к московским клубам это не относилось. И тот, кто говорит, что для нас это была легкая прогулка, пусть останется при своем мнении. Мы выиграли серьезный чемпионат.
– В сезоне-92 вы сошлись лицом к лицу с учителем Бесковым, который тренировал «Асмарал». Особое волнение испытывали?
– Я его перед каждым без исключения матчем испытываю.
– А еще тот чемпионат стал началом большого пути для Бесчастных.
– В основу «Спартака» взял его из дубля в самый последний момент. Показалось, что он поможет в финале Кубка. Хотя Володя даже на сборы с нами не ездил. Позвонил ему за пару дней до матча, и чутье не подвело: Бесчастных забил в финале два безответных мяча ЦСКА и мы завоевали последний Кубок СССР.
– Как считаете, Бесчастных полностью реализовал себя в футболе?
– Я ни про кого из ребят так сказать не могу. Всегда видел в них еще какой-то потенциал. У кого-то – больший, у кого-то – меньший.

– Даже у Аленичева, который выиграл и Лигу чемпионов, и Кубок УЕФА?
– Даже у него. На мой взгляд, Дима мог добиться и еще большего. Но ни в коем случае никого не хочу обидеть, поскольку всех их уважаю и люблю. Смотрю вот сейчас на наши фотографии и вспоминаю слова Стауче. Его как-то журналисты спросили: «Гинтарас, почему лучшими защитниками, полузащитниками и нападающими признаются спартаковцы, а вот вратаря выбирают из других клубов?» И Стауче засмеялся: «А как я могу быть лучшим, если соперников вижу только в бинокль?».

ЖДАЛ, КОГДА ТИТОВ ПОДОЙДЕТ КО МНЕ И ПОПРОСИТСЯ ЗА ГРАНИЦУ


Последнее эхо советского футбола – хрустальная ваза в серебряной оправе — ярким бриллиантом занимает почетное место в самом центре зала.

– Честно говоря, я даже не помню уже, сколько раз завоевывал Кубки… – со скромной улыбкой признался Романцев.
– Подскажем – четыре. Однажды – советский и трижды – российские.
– Счастливый я, оказывается, человек!
– О финале последнего Кубка СССР мы вспомнили. А что оставил в памяти выигрыш трех российских?
– В 94-м мы, только по пенальти, снова обыграли ЦСКА. Вот уж нервотрепка была! Но вообще у меня больше отложились в памяти чемпионские матчи, а не кубковые.
– Но Кубок-2003, последний трофей «Спартака» на сегодняшний день, помните ведь? Вскоре после его выигрыша вы и покинули пост главного тренера…
– Да. «Ростов» тогда выглядел очень прилично, но мы все-таки были посильней. И одного гола Титова для победы хватило.
– Вы вспомнили про Титова. Действительно был момент, когда его приглашала «Бавария»?
– Конечно. И я ждал, когда Егор подойдет ко мне и попросится за границу. Но он этого не сделал. А самому подходить и говорить лучшему своему игроку: «Уходи в «Баварию»… Зачем мне рубить сук, на котором сижу?
– Вот Аленичев у вас в «Рому» сам попросил отпустить.
– И не только он. Когда мы подписывали контракты, я всегда говорил игрокам: когда вы посчитаете, что «Спартак» – уже пройденный этап и хочется в другую команду, я вас сразу отпущу. И мне все верили.
– Титов в свое лучшее время смог бы заиграть в «Баварии»?
– Сто процентов!
– Все-таки немецкий футбол – совсем другого уровня, более динамичный.
– А Егор и головой хорошо играл, и сложен крепко, и скоростью приличной обладал. Плюс прекрасное мышление. Точно заиграл бы.

– Капелло заявлял, что современные российские футболисты не хотят уезжать в Европу, варятся в собственном соку, и поэтому тяжело построить сильную сборную.
– Мне кажется, это все отговорки. Сколько лет Германия варилась в собственном соку? Опустилась очень низко, но поднялась. И теперь на ее национальную команду любо-дорого смотреть.

ЕВРОКУБКИ, ВЕНГЕР И FAIR PLAY


Зона игроков – одно из самых романтичных мест музея. Здесь можно ввести на сенсорном дисплее фамилию любого футболиста «Спартака» разных времен, и огромный экран тут же выдаст на него всю статистику, фотографии, покажет яркое видео. Романцев, увидев один из своих снимков, помрачнел.

– Это Краснодар, 83-й год, – вздыхает Олег Иванович. – Ездил туда недавно с ветеранами, вспоминали, как меня уносили с поля с травмой. После того матча с «Кубанью» я и закончил играть…
– Но давайте все-таки о приятном – о ваших еврокубковых подвигах. Согласитесь, что победа в Кубке чемпионов над «Наполи» с Диего Марадоной в 90-м, пусть и в серии пенальти, один из самых знаковых этапов в карьере Романцева?
– Пожалуй. Выделю два необычных момента, которые мне запомнились. Впервые при мне «Спартак» играл с «персональщиком» – поручил Кулькову опекать Марадону. Василий с задачей справился идеально – аргентинец не только ушел с поля без гола, но и не сделал ни одной передачи. А еще запомнилось, что мы забили в серии 11-метровых пять мячей в один и тот же угол!
– Случайность?
– Кто знает… Я называл кому бить, но как и куда, само собой, не говорил.
– А с Кульковым угадали? Или других подходящих футболистов для этой роли не было?
– Были! Но чутье подсказало, что «персональщиком» должен стать именно Василий. Марадона – он же не просто техничный и быстрый, а еще очень умеет отходить за мячом назад, уводить защитников из своей зоны. А Кульков у меня играл в опорной зоне, где его могли подстраховать партнеры.
– Отлично в ту пору выглядели и Карпин с Мостовым. Вы уже знали тогда, что им предлагают контракты европейские клубы?
– Конкретные подробности – нет, но понимал: каждого из моих футболистов могут пригласить за границу в любой момент. Горжусь, что в этих ребят первым поверил именно я. Отец Мостового привел Сашку в мою «Красную Пресню» еще в 17 лет.
– Вы сразу поняли, что это большой талант?
– Только слепой не смог бы разглядеть в Сашке большого футболиста! Когда он вышел на первую тренировку, я за голову схватился. Более талантливого парня никогда не видел. Карпин раскрывался немножко по-другому, начинал тяжелее. Очень понравилась его спортивная наглость. В первом же своем матче с ЦСКА Валерка «привез» гол, но не стушевался: сам забил мяч и передачу результативную сделал. Мы победили 5:4. Парень с характером!

– Что еще отложилось в памяти из еврокубковых игр?
– Запомнилось, как руководство «Сьона» измеряло в 98-м высоту ворот и пришлось переигрывать матч. Еще вспоминается «Фейеноорд», с которым мы играли в 1/4 финала Кубка Кубков-93, когда комиссар не принял поле «Лужников». Тут же поехали смотреть «Торпедо» – там газон оказался приемлемым. Представители УЕФА спросили голландцев: «Готовы сыграть завтра?». Те ответили: «Никаких вопросов». А ведь могли развернуться и улететь к себе. Вот это – настоящий fair play. В 2000-м похожая история. Обыгрываем в Лужниках 4:1 «Арсенал» в Лиге чемпионов. Поле неважное – в Москве мороз. Но Арсен Венгер на пресс-конференции сказал: «Мы играли неплохо, но не забивали, а соперник – забил». И тут ваш брат-журналист, из тех, кто очень «любил» «Спартак», спрашивает: «Вам, наверное, помешало поле, не позволившее показать все мастерство?» Венгер, прежде чем ответить, посмотрел на репортера и заявил: «Газон был одинаковым для обеих команд». Вот это – профессионал чистой воды!

Я – САМЫЙ СЧАСТЛИВЫЙ ТРЕНЕР!

Последняя наша остановка – дисплей, где каждый посетитель может составить свою команду мечты из футболистов «Спартака» всех времен. На просьбу выбрать 11 лучших из тех, с кем играл и кого тренировал, Олег Иванович лишь улыбнулся: «Вы пока сами составляйте. А я внимательно послушаю. И потом прокомментирую».
Мы быстро сколотили свою красно-белую dream team. В воротах – Дасаев, справа в защите – Парфенов, в центре – Онопко и Никифоров, слева – Хлестов. Четверку хавбеков образовали Карпин, Аленичев, Гаврилов и Цымбаларь. А впереди – Черенков и Родионов.
– Что скажете, Олег Иванович?
– А вот теперь слушайте. Вот вы по праву назвали четырех классных защитников. Но у меня еще великолепно играли Мамедов, Кульков, Ковтун, Поздняков и Морозов. И все они тоже заслуживают быть в этом списке. А куда вы дели лучшую полузащиту Европы своего времени – Тихонова, Пятницкого, Титова, Карпина, Мостового, Шалимова, Кечинова?! А где здесь форварды Ярцев, Бесчастных, Ледяхов?! Так что я никак не могу составить такую команду. Для меня они – все лучшие! И всегда ими останутся. Представьте себе, только у меня за «Спартак» на левом фланге играли и Мостовой, и Тихонов, и Цымбаларь, а еще иногда Кечинов и Аленичев. И как я могу выбрать из пяти блестящих футболистов кого-то одного? Для меня это – неприемлемо.

– Выходит Романцев – самый счастливый тренер, раз тренировал стольких звезд?
– Конечно. Но, поймите, я никогда в жизни не смогу сделать выбор между моими ребятами. И медали с кубками просто прилагаются к тем фантастическим игрокам, которые у меня были. – А затем, после небольшой паузы добавляет: – Сказочный день. Сегодня я на два часа вернулся в свой «Спартак»!


… А провожал нас по домам Черенков. Федор стоит перед красавцем-стадионом, расправив грудь, руки в боки, нога победно на мяче. Честно говоря, я его таким не помню – не в его характере. А вот фирменные черенковские кружева с мячом, тонкие передачи, красавцы-голы – по сей день в памяти. И все это по-спартаковски – красиво, умно, празднично!

– Так оно и было, – грустновато кивает Олег Иванович. – Я ведь с Федей еще и поиграть успел.
– И потренировать даже, – добавляем мы.
– А его и учить ничему не надо было – отБога футболист, – вздыхает Романцев. – Он – наша общая история.

Потом не спеша закуривает и, подняв воротник пальто, молча направляется в сторону автостоянки.

Источник: «Спорт-экспресс»
Материал добавил: Белогор



число комментариев:  2

Добавить комментарий